Квентин Тарантино Канны – это место, где ходят боги

Канны любят Квентина Тарантино, а Квентин Тарантино любит Канны. Еще с тех пор, как он ярким фейерверком ворвался на набережную Круазетт со своим "Криминальным чтивом" и сразу отхватил за него "Золотую Пальмовую ветвь", режиссер успел побывать тут и соискателем награды фестиваля, и председателем жюри, от которого зависит судьба этой награды. В прошлом году он показал в основном конкурсе фильм "Доказательство смерти", но большую часть времени ходил на просмотры в кроссовках с развязанными шнурками, охотно объясняя всем, кому это было интересно, что от жары у него распухают ноги. В этом году в Каннах Тарантино проведет мастер-класс, где расскажет, как надо делать кино.

Почему в "Доказательстве смерти" у вас так много девичьей болтовни?

Я всегда окружен женщинами. Они мне доверяют. Поэтому женский мир мне знаком не понаслышке. Когда я писал сценарий, для меня было очевидно, что много места необходимо уделить девичьим разговорам. И, знаете, мне очень нравиться то, что у меня получилось. Сознаюсь, что с женщинами мне всегда было интереснее, чем с мужчинами.

Вас наверняка часто спрашивают, почему в ваших фильмах так много насилия. И все-таки – почему?

Потому что я снимаю жанровое кино. А в том жанре, который я для себя выбрал, без насилия не обойтись. Для меня, как ни странно, самое главное – соблюдать правила. Поэтому если я снимаю кино про гангстеров, то там обязательно будет полно стрельбы, крови и пыток. Так что естественно, что в "Убить Билла" будут все возможные приемы кунг-фу. Надо соблюдать стиль. Без этого не получиться хорошее кино.

Ваши "Бешеные псы" стали первой картиной, которую сопровождала оранжевая наклейка со специальным предупреждением для зрителей со слабыми нервами. Как относитесь к этому?

Горжусь тем, что "Бешеные псы" фактически основали всю эту историю с оранжевыми наклейками в Каннах. Такая наклейка сообщает: "Этот фильм может вызвать негодование".

Зрителей пугать вы умеете прекрасно. А чего сами боитесь?

Крыс.

Иногда складывается парадоксальное впечатление, что вам нравятся абсолютно все жанры фильмов. Это действительно так?

Нет, неправда! Я терпеть не могу костюмированные драмы. А еще я не люблю экранизированных биографий. Уж если снимать фильм про чью-то жизнь, то лучше сконцентрироваться на одном дне.

70-е годы всегда были для вас источником вдохновения. Что в первую очередь вдохновило на "Доказательство смерти"?

Все началось с желания создать картину в жанре "слэшер" – я его большой фанат, мне казалось, что он подойдет для нашего замысла. Потом решил сделать что-то совсем другое, используя структуру слэшеров. Меня часто спрашивают, не является ли мой фильм феминистическим, – но в слэшере всегда есть девушка, которая в конце одолевает страшилище. А я уже говорил, что красота жанра состоит в его неизменности.

Зрители во время просмотра свистели: кто – от возмущения, а кто – восхищаясь. Надеялись на такой эффект?

Я работаю как дирижер, а мои зрители – оркестр. И моя задача состоит в том, чтобы заставить их смеяться и кричать в нужный мне момент. Это и было главным замыслом проекта.

Вы были и президентом жюри, и номинантом на награду. Что интереснее?

И то, и другое интересно. Настроение у меня было прекрасным и в том, и в другом случае. Хотя вы и не упоминали о том прецеденте, когда я здесь выиграл (смеется).

Вас называют любимым сыном Канн. Как относитесь к этому?

Лично для меня Канны были Олимпом. И быть любимым сыном Канн – очень большая награда. Это место, где ходят боги, где впервые просматривают лучшие фильмы. Получение "Золотой пальмовой ветви" было самым почетным моментом в моей жизни. Красная дорожка – это королевское место. Иметь возможность идти по ней – важнейший этап в моей карьере. В тот год, когда получил "Золотую пальмовую ветвь", я с самого начала подозревал, что "Криминальное чтиво" что-то получит. Мы сидели в зале и смотрели, как разные награды раздают другим лентам, а мы не получаем ничего. И здесь осталась только одна награда – Palme d'Or. Я подумал "Мой бог, этого не может быть..." Когда объявили "Криминальное чтиво", у меня отвисла челюсть.